Герои с ярлыками

Как великому князю Рязанскому удалось стать первым политическим долгожителем

Повороты отечественной истории имеют по крайней мере один несомненный плюс. Они позволяют, не отвергая прежних подлинных героев, вспомнить о давно забытых, как правило, по соображениям идеологическим. Например, когда мы говорим, что крупнейшее танковое сражение в мире было не под Прохоровкой, а в треугольнике Ковно – Дубно – Луцк – Ровно, то ни на йоту не умаляем совершенный на Курской дуге подвиг, а, напротив, отдаем дань уважения несправедливо замалчивавшемуся мужеству бойцов и командиров мехкорпусов Юго-Западного фронта, в первые дни войны пытавшихся остановить танковую группу Клейста. Но и в далеком прошлом России есть личности, чья военно-политическая деятельность до сих пор вызывает споры. Великий князь Рязанский Олег, как любой выдающийся правитель, представляет собой фигуру противоречивую и в значительной степени мифологизированную.

Олег предупредил Дмитрия об опасности, хотя мог бы воспользоваться походом Мамая для ослабления потенциального противника

С одной стороны, его княжение после образования Российского государства воспринималось с москвоцентристских позиций и потому осуждалось: мол, противился антиордынской политике Димитрия Донского, поддержал Мамая, потом указал броды Тохтамышу, разорившему будущую русскую столицу, то есть чуть ли не предатель общенародного дела.

Медиевист Инна Денисова пишет: «Преобладающее число древнерусских памятников о рязанском правителе XV–XVI веков ориентировано на Московское княжество, поэтому Олег Иванович предстает «поборником бесерменским», «Святополком окаянным», «кровопийцей христианским». Да только ни о каком общенародном деле борьбы с Ордой в XIV веке на Руси никто не помышлял. О причинах этого – через несколько строк, пока же отмечу: общинникам было все равно, кому платить, – степнякам или князю, а копыта коней дружинников во время междоусобиц разоряли поля простолюдинов немногим меньше, нежели татарские набеги.

С другой стороны, Олег канонизирован Церковью, то есть представляет собой в определенном смысле идеал монарха, которому стоит подражать. Получается парадокс – разве можно подражать предателю? И разве может предатель быть святым? Но все становится на свои места, если Олег предателем не был. Предлагаю познакомиться с этим человеком поближе, рассмотрев его земной путь в контексте эпохи или, как писал Лев Гумилев, с высоты птичьего полета.

Герои с ярлыками
Фото: blogspot.com

Ему посвящена довольно обширная литература – и научная, и художественная, проводятся конференции, на которых рассматриваются различные аспекты деятельности князя. Тем не менее мы можем только предполагать, когда Олег родился. Зато известна дата начала его правления – 1350 год, продолжавшегося, не считая незначительных перерывов, более полувека. И ему удалось не просто отстоять суверенитет своей державы, равной по территории некоторым европейским странам, но и довольно долго проводить независимую политику, будучи окруженным сильнейшими государствами Восточной Европы: на западе и юго-западе – Великим княжеством Литовским и Русским, на севере и соответственно северо-востоке – Московским. И, наконец, к юго-востоку от рязанских земель располагалась Золотая Орда. Ее хан воспринимался на Руси в качестве законного сюзерена – царя, получившего свои властные прерогативы от Бога и соответственно сопротивляться ему – противиться Божией воле. Поэтому подвергать сомнению сакральный и, следовательно, легитимный характер власти ордынских правителей не приходило в голову никому из князей, начиная с Ярослава Всеволодовича и вплоть до Ивана III, если не считать неудачных и по сути эпизодических попыток младшего брата Александра Невского Андрея и Даниила Галицкого.

Последним же по-настоящему могущественным ханом Золотой Орды из прямых потомков Бату был Джанибек. Именно при нем Олег Рязанский заявил о себе как об амбициозном политике. Дело в том, что в 1353 году умер сын Ивана Калиты – Симеон Гордый и московский престол достался его младшему брату – молодому совсем еще Ивану Красному. Московское боярство желало его видеть подобно отцу и брату главой Великого княжения Владимирского, на которое также претендовал нижегородско-суздальский князь Константин. Джанибек выдал ярлык Ивану, но пока тот находился в Сарае, Олег захватил Лопасню. Вернувшись домой, Иван не стал даже пытаться вернуть потерянный город. Почему? С точки зрения ведущего отечественного медиевиста Антона Горского: «Следует полагать, что в данном случае имела место благожелательная в отношении возвращения Лопасни в состав Рязанского княжества позиция Орды».

Понятно, что такая позиция не могла возникнуть на пустом месте и, вполне возможно, стоила Олегу и денежных средств, и дипломатических усилий, предпринятых им во время уже его поездки в Сарай. Впрочем, результаты пребывания в ордынской столице были двойственными: с одной стороны, Рязань закрепила за собой Лопасню, с другой – потеряла стратегически важную и хорошо укрепленную Коломну, отошедшую к Москве, с чем, как покажут дальнейшие события, правитель Рязани не смирился. Плюс Ивану Красному удалось установить контроль над Муромским княжеством, на которое также претендовал Олег.

Великая замятня

Важной вехой в истории рассматриваемого региона стал 1359-й. В тот год ушли сразу два правителя: Иван Красный и, то ли своей смертью, то ли был убит, сын Джанибека хан Бердибек, правивший всего пару лет. Это положило начало череде переворотов, названных в русских летописях «Великой замятней». В результате еще вчера могущественный улус Джучи фактически распался. Казалось, его власть над Русью существенно ослабеет. Так и произошло, но ненадолго. Значительную часть Орды сумел консолидировать талантливый администратор, военачальник и политик – беклярбек (по сути премьер-министр) Кичиг-Мухаммад, оставшийся в отечественной истории с именем Мамай и воспринимаемый на уровне массового сознания едва ли не как персонифицированное зло, что представляется несправедливым. Трагедия этого незаурядного человека в том, что, не являясь Чингизидом, он не имел прав на престол, хотя, на мой взгляд, как никто другой был достоин его. Один из ведущих современных специалистов по Золотой Орде, автор «Истории антигероя», блестящего исследования, посвященного Мамаю, Роман Почекаев пишет: «Общим предком Чингис-хана и Мамая был легендарный Бодончар, по монгольской легенде, давший начало целой группе монгольских племен, среди которых особо выделялись кияты. Одним из ветвей киятов был род Борджигин, к которому принадлежали Чингис-хан и его потомки, в том числе и ханы Золотой Орды. Семейство Мамая также происходило из рода кият, правда, из какой именно ветви установить невозможно».

Укрепившись в Крыму и Причерноморье, Мамай установил дружественные отношения с Москвой, где формально правил сын покойного Ивана Красного, совсем еще юный великий князь Дмитрий – будущий Донской, а фактически власть оказалась сосредоточенной в руках митрополита Алексия. В его жизни Мамай сыграл огромную и до сих пор в полной мере не оцененную роль: в 1358–1359 годах беклярбек способствовал освобождению владыки из литовского плена и, по всей вероятности, лично принял его в Крыму. Не знаю, были ли отношения этих двух выдающихся деятелей дружественными или носили сугубо прагматичный характер. Скорее, как показали дальнейшие события, второе; но объективно Мамай выступал против проводимой великим князем Литовским Ольгердом политики, направленной на раскол Русской православной церкви и создание отдельной митрополии в Литве. Осуществление данной идеи отрицательно сказалась бы на имидже Москвы, которая со второй четверти XIV столетия мыслилась в качестве духовного центра русских земель. Произошло это после того, как митрополит Киевский и всея Руси Петр перенес в 1325 году кафедру из Владимира-на-Клязьме в будущую столицу. В 1363-м Мамай от имени своего ставленника хана Абдаллаха выдал Дмитрию ярлык на Великое княжение Владимирское и даже уменьшил собираемый с русских земель «выход». Роман Почекаев обращает внимание на интересную деталь: «Впервые в истории русско-ордынских отношений не великий князь лично явился в Орду за ярлыком, а ханский посол привез его прямо в Москву». То есть, опять же объективно, Мамай способствовал возвышению Москвы, в том числе и экономическому – имею в виду уменьшение ордынского «выхода», ведь собственно собираемая сумма вряд ли была уменьшена, просто не отправлявшаяся в Сарай немалая ее часть стала оседать в казне потомков Калиты. Но понятно, что, усилившись, Москва становилась на путь еще более активной, чем прежде, экспансионистской политики и, следовательно, создавала прямую угрозу независимости соседней Рязани или по меньшей мере ее пограничным с Москвой владениям. Впрочем, Олег тоже не обременял себя регулярной выплатой дани, изображая «слугу двух господ» – собственно Мамая и его соперника, правившего в Сарае хана Мурада, в результате стараясь не платить никому. Но в тот период он столкнулся с другой опасностью в лице золотоордынского бека Тагая, войска которого в 1365 году совершили набег на рязанские земли. Тагай скорее всего действовал по собственной инициативе, пользуясь «замятней» и тем, что ни Мурад, ни Мамай не контролировали в полной мере пограничные с Рязанским княжеством земли Дикого поля. Тагай сжег Переславль Рязанский, но на обратном пути был настигнут дружиной Олега и пронского князя Владимира Дмитриевича, потерпев в сражении в Шишевском лесу сокрушительное поражение.

Однако также амбициозный пронский князь совсем не желал оставаться «молодшим братом» рязанского правителя и спустя шесть лет выступил против него, поддержанный Москвой, причем весьма существенно – ему на помощь была направлена дружина во главе с одним из лучших полководцев Средневековья Владимиром Боброк-Волынским. В результате сражения у Скорнищево Олег был разбит и бежал, рязанский стол занял Владимир Дмитриевич. Казалось, с независимостью Рязани было покончено, поскольку новый ее князь мог мечтать о чем угодно, но вряд ли Москва посылала столь выдающегося полководца ему на помощь «за спасибо».

Тем не менее Олег не собирался сдаваться: бежал-то он не куда-нибудь, а в Орду, вернувшись оттуда с отрядом мурзы Салахмира, изгнавшего пронского князя из Переславля Рязанского. Воевавшая в то время с Литвой Москва не могла оказать своему союзнику действенной поддержки. Кстати, по поводу Салахмира. Он не просто оказал военную помощь Олегу, но и переселился в его владения, принял крещение с именем Иван, женился на сестре великого князя и был похоронен в основанном Олегом Солотчинском монастыре. Подобный шаг татарского мурзы свидетельствует и о харизме Олега, и о его весе в политической жизни Восточной Евразии – вряд ли Салахмир стал бы переселяться во владения захудалого князя, а если бы и стал, то, несомненно, не преминул бы захватить власть.

Братья поневоле

Добивать своего соперника рязанский князь не стал, ибо не желал новой войны с Москвой, и уже в 1372 году Олег, Дмитрий и Владимир стали союзниками. Почему московский князь окончательно не расправился со столь беспокойным соседом, как Олег? С одной стороны, отряд Салахмира усилил военный потенциал Рязани, с другой – Дмитрий и без того оказался в сложной внешнеполитической ситуации. Против него выступил Ольгерд и заключенное с ним в 1372-м перемирие было весьма непрочным. Вдобавок ко всему начались осложнения с Мамаем. Прагматичный беклярбек проводил по отношению к Руси политику «разделяй и властвуй» и поэтому, не желая чрезмерного усиления Москвы, передал ярлык на Великое княжение Владимирское Михаилу Тверскому. Это спровоцировало конфликт Москвы и Твери, быстро завершившийся поражением последней. В результате чего Михаил бежал в Литву. Чем занимался в это время Олег? Совершенствовал искусство полководца тем, что осуществлял довольно частые набеги на подвластные Мамаю владения ордынских мурз Сегиз-бея и Тагая. Понятно, что беклярбек не собирался терпеть столь явную «наглость» еще и от рязанского князя, топтавшего земли вассалов, и в 1373 году его войска вторглись во владения Олега и в свою очередь разорили их. Князь тут же обратился за помощью к Дмитрию Ивановичу и тот, понимая, что сегодня ордынская конница предаст огню и мечу рязанские села, а завтра примется за московские, прислал свою дружину, выполняя тем самым союзные обязательства. Русские войска встретили степняков на берегу Оки. Мамай не стал развивать конфликт, тем более что у него появился очередной противник на востоке – хан Синей Орды Мухаммад Урус. Последнему не удалось укрепиться в Сарае, но смута в Орде продолжалась, и беклярбек отчаянно нуждался у деньгах, но тут в 1374 году Дмитрий, отказавшись признать очередного ставленника Мамая – Мухаммада, перестал платить «выход». Тогда Мамай вновь выдал ярлык Михаилу Тверскому. В ответ Москва организовала поход на Тверь, в котором приняли участие вассальные от Дмитрия князья. В результате Михаил отказался от каких бы то ни было претензий на ярлык и признал себя «молодшим братом» Москвы. Таким образом, реально независимыми от нее русскими владениями оставались Новгород Великий и Рязань. Последняя продолжала тревожить подвластные Мамаю земли и даже подчинила себе некоторые территории. Разумеется, беклярбек без восторга смотрел на агрессивные действия Олега и вызывающую по отношению к его ставленнику политику Дмитрия и, чтобы показать обоим князьям «кто в доме хозяин», направил против Рязани и союзной ей Москвы войска под командованием эмира Бегича, разбитые, как известно, в 1378 году на реке Воже. Правда, в том же году ордынцы совершили более удачный набег и сожгли Переславль Рязанский, вынудив Олега бежать за Оку.

Впрочем, Мамай не спешил начинать крупномасштабную войну, пытаясь решить дело путем переговоров, о чем свидетельствует, по словам Почекаева, ярлык, выданный проезжавшему через его владения в Константинополь протеже Дмитрия – митрополиту Михаилу (Митияю). Но в дороге Михаил умер. В 1379-м Мамай снова потребовал от Москвы выплату «выхода», причем в том размере, какой был при Джанибеке. Дмитрий не ответил. Война стала неизбежной, а Рязань оказалась между молотом и наковальней. И что оставалось делать Олегу? Он согласился выплачивать «выход» и пропустить войска Мамая через свою территорию, как это сделал в 1327 году Иван Калита во время похода ордынских войск против Твери, однако этого князя в историографии никто и никогда не называл предателем, хотя в том числе и его воины грабили Тверь. Олег же успел предупредить Дмитрия о грядущей опасности, а ведь мог бы и воспользоваться походом Мамая для ослабления потенциального противника, как это сделал когда-то Калита.

Мамай торопился, поскольку на политическом горизонте у него уже появился новый опасный соперник – Тохтамыш и поэтому не успел мобилизовать все свои силы: «Наспех собранные наемники, – пишет Почекаев, – представляли собой многочисленную, но совершенно неорганизованную разноязычную массу людей». Как результат – поражение на Куликовом поле. По поводу «многочисленности» войск Мамая: вряд ли у него имелось больше семи тысяч воинов, у Дмитрия скорее всего – чуть меньше. Обе армии были исключительно конные и состояли из профессионалов.

Вероятно, Олег понимал, что Дмитрий в курсе его контактов с Мамаем, и опасался мести, бежав из своей столицы. Кроме того, Дмитрий мог заподозрить союз Рязани с литовским князем Ягайло, на сестре которого был женат Олег. Наконец, нужно принимать во внимание, что рязанцы не преминули пограбить обозы возвращавшихся после битвы московских войск. Однако Донской предпочел сохранить союзные отношения с Олегом, нежели враждовать с ним. И в 1381 году тот вернулся домой, заключив с Дмитрием договор, признав себя «молодшим братом» московского князя.

А далее появляется Тохтамыш, коему Олег якобы указал броды. Так утверждается в промосковских источниках, однако нужно принимать во внимание, что еще ранее в армии хана оказались сыновья Дмитрия Нижегородского – Василий и Семен. Да и трудно представить, что татары, уже свыше столетия знакомые с географией Северо-Восточной Руси, не знали бродов. Кроме того, если Олег выступил как вассал Тохтамыша, то зачем ему понадобилось бежать при приближении возвращавшихся из сожженной Москвы ханских войск? А именно так он и поступил. Инна Денисова полагает, что «замечания об изменнических действиях князя Олега являются поздними вставками в своды». В летописях причины ухода Дмитрия из Москвы объясняются его нежеланием сражаться с «самими царем». Напомню: сюзеренитет Тохтамыша над русским землями никем не оспаривался и по отношению к хану нет эпитетов, коими наделен Мамай: безбожный, злочестивый и т. д. Дмитрий не отказывался от выплаты «выхода» Тохтамышу, просто тот, подобно Мамаю, остро нуждавшийся в деньгах, потребовал выплату не за два последних года, а за значительно более длительный период.

Таким образом, действия Олега никак не попадают под категорию предательства – он выполнял приказ законного правителя, против которого выступил непокорный вассал в лице Дмитрия. Правда, в 1382 году последний вторгся в рязанские земли и разорил их, сотворив, как сообщают источники, «зла более Тохтамышевых татар». Олегу вновь пришлось бежать. И опять только на время. Вскоре, вернувшись в столицу, он продолжил конфронтацию с Москвой, в результате в 1385-м началась новая война и тут наступающей стороной уже выступил Олег, захвативший Коломну и разбивший московские войска в незаслуженно забытой битве у стен пограничной рязанской крепости Перевитск. Конец вражде двух князей положил преподобный Сергий Радонежский. В итоге их многолетнее противостояние завершилось свадьбой – дочь Дмитрия Евфросинья вышла замуж за сына Олега – Федора. По словам историка Александра Ермакова, в благодарность Богу за заключенный мир по благословению преподобного Сергия был основан Свято-Голутвин монастырь. Последние же свои годы Олег завершил в Солотчинской обители, приняв монашество с именем Иоаким и перейдя в мир иной в 1402 году.

В завершение отмечу, что Олег вряд ли претендовал на превращение своего княжества в центр объединения русских земель в противовес Москве. Но на пути строительства рязанской государственности добился немалых успехов. Достаточно сказать, что во второй половине XIV столетия только три княжества чеканили собственную монету: Московское, Нижегородское и Рязанское.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук

Опубликовано в выпуске № 27 (691) за 19 июля 2017 года

Нравится

Loading...
Комментарии
Прочел с большим интересом. Однако, надо четко определить статус данной статьи - это очередная гипотеза в ряду множества других, относящихся к данному историческому периоду и действующим лицам. И объединяет эту гипотезу со всеми прочими одно свойство - все они, увы, совершенно недоказуемы ввиду интересного положения с историческими источниками ...
Спасибо; Фома, за отзыв; статус статьи - гипотеза, конечно, так как до конца понять мотивацию Олега вряд ли получится. А если о восприятии ханов на Руси как царей, власть коих носит сакральный характер - так было до похода Ахмата, то констатация факта.
Добавить комментарий
Фото неделиФотоархив HD
МАКС-2017

Вниманию читателей «ВПК»
  • Обсуждаемое
  • Читаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц